С наступлением темноты оживали “духи”

и разводили огонь почти до рассвета

…К 15 февраля он готовился загодя. Немного волновался, когда пытался мысленно представить, как в Омске пройдёт эта очень памятная встреча бывших “афганцев”. День ведь особенный: 20 лет минуло с той выходной среды, когда последнее подразделение советских войск покинуло территорию Демократической Республики Афганистан. Из 110 месяцев “оказания интернациональной помощи дружественной стране” на долю младшего сержанта Подскрёбышева выпало 17 месяцев участия в боевых действиях в “горячей точке”. Почти полтора года Александр Петрович выполнял приказы командиров на чужой территории, за границей.

Это далеко не наша провинция

Уроженца деревни Зыково Новосибирской области Сашу Подскрёбышева ровно 30 лет тому назад, в мае 1979-го, призвали отдать Родине ратный долг. К сержантским погонам начал идти с учебки в пос. Светлый (г. Омск). 19-летие (22 января) он отметил ещё на советской территории, а спустя два дня воин-ская часть, в которой служил сибиряк, перешла границу СССР и двинулась в сторону столицы Афганистана.

17 месяцев боевых действий, начавшиеся для младшего сержанта Подскрёбышева спустя ровно четыре недели после ввода наших войск (25 декабря 1979-го) на территорию Афгана, проходили у восточной окраины этой страны. “Мы сосредоточились, — поясняет мой собеседник, — между столицей республики и Джелалабадом, на 112-километровом участке интенсивного движения наших колонн (доставляли они стратегически важные грузы) из Кабула в соседнюю провинцию, Нангархар. Любопытно, что и речка там тоже называется Кабул”.

Правда, поначалу батарее зенитчиков приказали прикрывать воздушное пространство над штабом армии. Дорога между Кабулом и Джелалабадом будет чуть позже. Они ещё не знали, что им уготовано на том 112-километровом участке. Ещё многое предстояло испытать – растекание советских войск по Афгану только началось. И на 110 месяцев вперёд никто не мог заглянуть.

Александр, как и его товарищи по оружию (кстати, 13 сержантов из числа тех, что окончили учебку в Светлом, служили вместе), носил в петлицах эмблему артиллеристов – скрещённые пушечные стволы. Однако подразделение было частью войск противовоздушной обороны. В военном билете младшего сержанта Подскрёбышева почти 30 лет тому назад обозначили его ратные специальности. Первая запись: старший разведчик. Вторая: водитель.

Сутки шировот-навыворот

— Из полутора афганских лет какое время прочнее всего врезалось в память? – спрашиваю моего собеседника.

— Месяц (возможно, и больше мы там простояли, на календарь некогда было смотреть) в ущелье Смерти. Именно так жутко то место называлось. Это, как я уже говорил, участок дороги между Кабулом и Джелалабадом. Сколько нервов мы там измотали, сожгли, порвали!

Две батареи (в каждом взводе было по три орудия) отстояли друг от друга на 7 километров. Приехали на указанное место, расположились по законам военного времени. Начали пристрелку орудий по имевшимся координатам.

Стволы орудий можно было поднимать на 90 градусов, под прямым углом к линии горизонта, т.е. стрелять точно в зенит. Снаряд доставал цель на 12-километровой высоте.

Кстати, такие орудия на вооружение советских войск начали поступать еще в 1943 году. Оказались такими надёжными, что их и в Афгане использовали.

Так вот, “духам” слишком шумная разведка обстановки, выстреливаемая шурави, очень не понравилась. С того дня и пополз-ли недели, измотанные сутками шиворот-навыворот. Ночью душманы строчат из пулемётов и автоматов, начиная пальбу сразу после захода солнца. И почти до рассвета подбрасывают огоньку со склонов на дно ущелья. Мол, психуйте, русские. Не будет вам покоя, не дадим поспать.

— Построчат душманы (патронов, кстати, не жалели) со “стен” ущелья, — вспоминает Александр, — мы огрызнёмся двумя-тремя выстрелами вверх по склонам. Так сказать, поучаствуем в огневой перекличке. Вроде, тихо станет. Но этой тишины – самые крохи. Потом карусель очередей и залпов закрутится по очередному кругу.

Подремать нашим бойцам удавалось только на рассвете. Это ещё удачно, если днём могли прикорнуть, когда “духи” не стреляли. Но только в ущелье при солнце душманы экономили пулемётно-автоматные очереди. На других участках дороги между Кабулом и Джелалабадом огонь открывали внезапно в любое время суток.

Палатки называли “буржуйскими”

В первые годы нахождения наших войск на афганской земле быту бойцов и командиров почти не уделялось внимание. Гораздо важнее считалась задача взять под контроль ситуацию в этой восточной, очень бедной стране.

— Жили мы тогда в обычных армейских палатках, — показывает фотографии той поры бывший “афганец”, — круглый год. Обогревали их походными печками, поэтому и называли брезентовые укрытия “буржуйскими”.

Дрова в Афгане, как напомнил Александр, были на вес золота – там даже вязанка хвороста считалась богатством. Поэтому полешки доставляли из Союза. Впрочем, топливом служила и солярка.

Пока бойцы ходили на завтрак, в палатках дежурные “буржуйками” нагоняли такую жару, что хоть нагишом ходи внутри укрытия. “Морозы там сильные были?” – “Куда им с сибирскими стужами тягаться – максимум 15-18 градусов холода запомнились в Афгане”.

Нелестные выражения (ещё мягко сказано) больше сыпались на “голову” лета, нежели в адрес зимы. Это уже далеко не сибир-ский климат! Середина 1980 года так прочно и раскалённо вошла в память, что до сих пор, как вспомнишь, так в пот бросает. Июль порой так кочегарил топку днём, особенно к трём ча-сам пополудни, что лишний раз боялись воздух вдохнуть – до 60 градусов припекало!

Зато ночью зуб на зуб не попадал. Даже не верилось, что за пологом палатки царствует лето, а не зима.

Ещё одно проклятие – вездесущая афганская пыль. Особенно донимали сухие бури. Спасения не было нигде. Оружие и орудия приходилось чистить дважды за сутки. Тем более, после прохождения колонны машин в сопровождении бронетехники. Казалось, досрочно наступили сумерки, хотя солнце ещё в зените стояло.

“Хвала нашему автомату Калашникова! Мы всегда были уверены, что АК даст очередь в любых условиях – и при пыльной погоде, и в жару, и в холод”. В Афгане, как подчеркнул Александр, это оружие очень ценилось. Его и душманы всегда мечтали иметь.

За пенсией поехал на Север

Младший сержант Подскрёбышев из Афгана вернулся в конце июня 1981 года. Армейские погоны сменил на милицейские – пошёл служить в ГАИ.

Три года отдежурил на улицах Омска и на дорогах, ведущих в город. А потом судьба велела Александру ехать на Север. Даже город точно указала, где следовало продолжать службу гаишника: Нефтеюганск в Ханты-Мансийском автономном округе, бывшая деревня Усть-Балык (до 1967 г.), пристань на протоке Юганская Обь, по соседству с Сургутом.

В ГАИ Нефтеюганска бывший “афганец” Александр Подскрёбышев прослужил полтора десятка лет, до ухода на пенсию по выслуге милицейского стажа. Но за рулём остался – с 1999 года устроился шофёром на хорошее место: возил заместителя главы района.

И только в позапрошлом году вдруг потянуло на юг. Западной Сибири. В августе 2007-го Подскрёбышевы осели на азовской земле, на улице, которая указывает дату рождения Азовского немецкого национального района. Теперь по 17 Февраля у них свой добротный дом.

Дочь Анастасия осталась на Севере. Оно и понятно – замужем за нефтяником. Сын Степан сейчас в Москве – служит в Кремлёвском полку. Жена, Алла Ивановна, в начале апреля с.г. устроилась на хорошую работу. Кафе «Фермер» знаете? Так вот, это её беляши уже месяц идут нарасхват – их “охапками” покупают, потому что очень вкусные. И супы, и другие блюда, приготовленные поваром Аллой Ивановной, народ от души нахваливает: аппетитно!

Сам Александр Петрович нашёл работу на три месяца раньше жены. Его всегда тянет охранять порядок. Вот и устроился в “Азово”. Так называется частное охранное предприятие, которое ещё и общество с ограниченной ответственностью.

Охрану бывший “афганец” несёт в акционерном обществе “Русь”. Как зайдёте в контору птицефабрики, так справа от входа и увидите этого человека на пару с бдительностью. Такую особенность службы ему не занимать: он к ней давно привык, ещё 30 лет тому назад.

Разбросанные поиски

…15 февраля он ездил в Омск. Бывшие “афганцы” впервые собрались возле нового памятника, открытого на Левобережье. Памятника им, воевавшим в “горячей точке”, выполнявшим “интернациональный долг”.

— Честно говоря, — признался Александр Петрович, — была у меня в тот день надежда: а вдруг встречу своих однополчан? Знаю, что двое наших – омичи, но до сих пор не имею их адресов и телефонов. Верю, что найду обязательно.

Раскидала судьба однополчан младшего сержанта Подскрёбышева по разным уголкам России. Один из них живёт в Новосибирске, другой прописан в Барабинске. Там и его, Александра Петровича, малая родина, откуда он поехал в Омск, когда пришло время армейской службы.

— На Пасху, 19 апреля, говорил с ними по телефону, — оживляется мой собеседник. – Это самые крепкие ниточки, связывающие меня с однополчанами. Пока только две. Но твёрдо верю, что скоро их станет гораздо больше. Ведь не исключено, что те омичи знают адреса и телефоны других наших “афганцев”. Может, газету азовскую увидят, прочитают, обо мне узнают, обрадуются, приедут…

Анатолий ЗАПЛАТИНФото из армейского альбома
и Марии Адлер